Анатолий Азольский. Монахи -
32 >
может прикинуться зайцем, а овечка вонзить внезапно отросшие зубки в
становой хребет мастодонта; мозг похож на охраняемый государством
заповедник, огражденный черепной коробкой, где уживаются звери и птицы,
сосны и папоротники, обезьяны и белки, где колеблющееся равновесие: что-то
убывает, что-то прибывает, и вся человеческая психика - это реакция
заповедника на вторжение инородной флоры и фауны или потворство бесконечным
дрязгам ревнивых вольнолюбцев, так и норовящих выпрыгнуть, пообщаться с
такими же беглянками; мысли рвутся наружу, претворяясь в лживые слова, в
манерные жесты и корявые буквы. Когда однажды разговорились об Австралии,
Анна так высказалась: да там же сумчатые, там утконосы, там иной, отличный
от всех континентов мир флоры и фауны, любой разведчик сам себя разоблачит,
если он родом из Европы или Америки, и в этой особости - причина вязкой
шпиономании австралийцев, они подозрительны ко всякому иностранцу!.. Из той
же теории следовало: само место рождения человека, то есть точка на
географической карте, предопределяет его сознание, вот и она, родившаяся в
Штатах, не прожившая там двух месяцев и увезенная родителями в Москву, тем
не менее сразу заговорила по-американски в возрасте тринадцати лет, а попав
на континент этот - освоилась почти немедленно, придав ему, Бузгалину,
уверенности...
Умница, редкостная женщина, в чужие зоопарки, леса, заповедники и цирки
могла входить так, что угрожающих стоек звери не принимали, продолжая
нежиться под солнышком, и если поднимались на лапы, то для того лишь, чтоб
подойти к незваной пришелице и лизнуть руку. И все же - как ей тяжко
пришлось в Штатах! Полгода ухлопала, приручая соседей - сквалыг Дентонов и
ханжей Гокинсов! И намного дольше - прорывая эшелонированную оборону