Анатолий Азольский. Монахи -
9 >
домом, расширяя так называемую жилплощадь... Потом деревенька скорбно
проковыляла - такая убогая, что сердце тоскою поджалось, чтоб воспрять духом
и бодро заколотиться через три минуты, когда поезд влетел в лесной массив с
поселком, которому скоро будет полвека, который когда-то назывался дачным
кооперативом работников Высшей школы, а ныне, после ухода на вечный отдых
первых красных профессоров, превратился в место летнего обитания детей,
внуков, откуда-то объявившихся родственников, о научной деятельности и не
помышлявших, зато поразительно хватких и цепких. Лет пять тому назад или
раньше поселок газифицировали, не весь, без голубого пламени остались те,
кто не очень-то верил в прогресс или не хотел признаваться в нехватке денег.
Сейчас лишенцы спохватились, поднасобирали рубликов и начали тяжкие
переговоры с газовой конторой, неуловимой и грабительской. Присоединился к
этим обездоленным (обезгаженным - незлобно пошутилось как-то) и Бузгалин,
всего полгода назад ставший хозяином дачи, так и не газифицированной
покойным братом. На завтрашнюю субботу и назначена встреча с газовщиками,
собрание обещает быть бурным, присутствие на нем обязательно.
Вагоны будто осели, электричка притормаживала, замерла наконец, двери
разъехались, и Бузгалин вышел, замыкая собой дачников, идущих к середине
платформы, где была лестница из бетонных плит. Пахнуло лесом, свежим сеном и
лежалыми травами. В ста метрах от плит - поворот вправо на просеку,
разрезавшую поселок, куда и свернули шедшие впереди Бузгалина люди, куда и
ему надо бы двинуться, чтоб поскорее попасть на дачу, но он продолжил путь к
шоссе, параллельному железной дороге, чтоб зайти в магазинчик, славный
свежайшим хлебом, очень дорогой колбасой, овощами и принадлежностью к