Анатолий Азольский. Лопушок -
11 >
десятиклассником уже, что и Аристотель думал о проблеме розетки
и плитки, когда размышлял о лошадях и повозке. Отсюда, из
подвала, поиски еще более нужных книг привели его на чердак
другого жилища.
В тот вечер, когда в родительский дом пришла девочка Галя,
будущая Галина Леонидовна, он как раз думал о женщине, которая
разрешала ему забираться на чердак и сидеть там часами -- до ее
приглашения сойти вниз, на чай.
А исполнилось ему восемнадцать лет уже. Пространственная
геометрия женских форм осязается на расстоянии, кровь шумно
отливает от головы, устремляясь вниз, к ногам, а затем некий
насос подает ее вверх, нарушая ритм сердечных сокращений.
Экзамены на носу, десятилетка кончается, родители поняли, что
никакой медали не получить, воспитательная работа с
единственным чадом желаемого результата не принесла -- к
немалому удовлетворению самого Андрея. Все лучшие книги города
прочитаны, давно уже выяснен смысл теоремы Геделя: что ни
узнаешь -- все будет далеко от истины, но в том-то и дело, что
мысль эта подпадает под саму теорему и, следовательно, не
истинна. И все равно узнавать новое хочется. Конец апреля,
только что вскопана земля и обработана граблями под картошку
(опять -- картошка!). Клонит ко сну, завтра выходной, потом
праздники, три дня безделья и сладостного труда в сарае, где за
поленницею дров оборудована тайная мастерская по ремонту
велосипедов и мотоциклов. Или -- к женщине? Она зовет на чай, а
ты -- чекушку на стол! После чекушки, объяснял инвалид, все
получится. Совсем уж кстати: родители по каким-то делам
отправляются в область.
Так идти к женщине или не идти?
Глаза слипаются, спать хочется. Мать бубнит о щах в
кастрюле, он слышит тем не менее скрип двери и писклявенький