Анатолий Азольский. Лопушок -
29 >
обычной восемнадцатилетней норме, почти не выделяются, но уж
Андрей-то знал, что они могут расширяться и укрупняться, что
они -- как лошадиные силы в моторе, временно отключенном.
Какой-то скрытый порок гнездился в этой девчонке, оборудованной
механизмами с криминогенными приводами.
На первой же натаске обнаружилось ее фантастическое
невежество. Ни один репетитор не мог ей помочь -- и тем не
менее все экзамены сдала на "хорошо" и в институт просунулась.
И пропала на несколько лет. А он закончил институт,
остался в Москве. Теткина квартира уже изживала себя, она
приглянулась внучке, собиравшейся замуж, и рязанский женишок ее
с нетерпением посматривал на Андрея: ну-ка, милок,
выматывайся... И Андрей перебрался в общежитие для молодых
специалистов.
Весь подъезд ведомственного дома отдали холостякам, на
каждую квартиру -- два, три и более инженера, в теплые дни все
окна распахнуты, радиолы мяукают и гнусавят, разнородная музыка
обрушивается на обитателей еще не снесенных бараков, прекрасная
половина их похаживает в гости к инженерам, чопорно покуривает,
сидит, самоотверженно процеживает: "Руки-то убери, парень, а то
-- оженю...", однако же долго не сопротивляется.
Пятеро их было, инженеров, в трехкомнатной квартире на
пятом этаже, потом один женился, но выписываться почему-то не
хотел, хотя твердо обосновался у супруги; второй же постоянно
жил на полигоне, в Москве появлялся только на праздники,
открывал комнатенку свою, видел в ней следы недавней попоечки,
удрученно сплевывал, захлопывал дверь и шел к лифту. Самую
большую комнату оккупировали братья Мустыгины, с этого-то
ведомственного дома началось приятельство Сургеева с ними,