Анатолий Азольский. Лопушок -
30 >
дружба на технической основе здесь заложилась, чтоб перерасти
позднее в научное сотрудничество с клиринговыми расчетами, с
бартерными сделками.
Ни в каком кровном родстве они, Мустыгины, не состояли,
братьями их называли еще с института, Мустыгиным никто из них
не был, и почему именно такой сводный псевдоним взят был ими,
знали только сами мнимые братья, большие шутники и
конспираторы. Оба -- блондинчики, умеющие и любящие стильно
одеваться, привившие себе одинаковую манеру говорить,
прикуривать и накренять шляпу вперед, по-гангстерски. Им
нравилось иметь деньги -- сверх всяких окладов, премий и прочих
официальных вознаграждений за честный труд в стенах ОКБ,
зарабатывать такие деньги стало потребностью души, обоих
отличала редкостная смышленость, умение перенимать чужие
навыки, они могли бы -- при хорошей оплате -- резать мозоли,
выводить новые сорта тюльпанов для продажи, делать аборты, но
мозольный бизнес отвоевали татары в Сандунах, тюльпанное дело
хотя и давало норму прибыли много выше ожидаемой, казалось
братьям излишне трудоемким, аборты же не так давно разрешили, и
единственно приемлемым и выгодным оставалось -- выжимать из
диплома МАИ урожаи сам-десять. Поживу они чуяли не носом, а
бледно-розовой кожей спины, лопатками, икрами ног, пушком
верхней губы. К концу же 50-х годов быт столицы уснастился
множеством радиоприборов, косяком пошли телевизоры всех мастей,
через государственную границу просачивались портативные
магнитофоны, электромузыкальные инструменты. Действовала,
конечно, сеть ателье по ремонту и настройке, но государственный
заповедник был так обширен и так скверно охранялся, что отстрел
выгодных клиентов никакой опасности не представлял. В комнате