Анатолий Азольский. Облдрамтеатр (фрагмент) -
25 >
еды -- Мишина глаза вытаращит, питается в столовых и буфетах,
на завтрак чай да хлеб. И -- это уж точно -- понесет белиберду
о нравственном облике, станет клеймить преподавателя
мединститута и бухгалтершу за то, что они -- "встречаются". О,
ханжество женщин при власти! Трусливый декан запретил писать и
говорить "презумпция невиновно- сти", но прав перезревший
мухомор, изымая из библиотеки Фрейда, Ломброзо и Ферри --
кто-то из них привел пример, недостойный подражания: замужняя
аристократка расстается со своим любовником, уверяет его в том,
что их любовь иссякла, что она его презирает, -- и одновременно
запускает для массажа руку в штаны.
Нельзя идти к Мишиной еще и потому, что та болезненно
нетерпима к алкоголю, забеснуется, унюхав запашок, и Гастев
поторопился домой, к бутылке коньяка, услаждая себя
рассуждениями о человечестве, которое пресеклось бы еще в
каменном веке, вздумай дикарки прыгать на баобабе с ветки на
ветку, отвергая нетерпеливых самцов. Женщине, конечно, надо
немного поломаться, Адель, к примеру, минут пять вздыхала: "О,
моя бедная Франция!..", а Гизелла, сносно болтавшая по-немецки,
пускалась в воспоминания о великих писателях и художниках,
которые черпали у нее вдохновение, заодно перемывая косточки
собратьям по перу и кисти.
Засыпал он в сладкой надежде, что стерву эту Мишину
когда-нибудь настигнет кара земная. И сон выдался счастливый:
представилась ему очень знакомая комната, эксперты с
фотоаппаратами, сидит за столом следователь (уж не дружище
ли?) и пишет: "...обнаженный труп женщины 27 -- 28 лет,
лежащей на полу, головой к окну, ногами к двери, расстояние от
головы до стены 1,45 метра, от ступней плотно сомкнутых ног до
двери -- 1,27 метра. Лицо обращено вверх, левая рука вытянута