Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
31 >
Майор задумчиво вопрошал о чем-то потолок, приложив указательный палец к выемке в подбородке. Голос его подобрел до медоточивости, свирепенькие глаза вдруг стали теплыми, дружескими, всепрощающими. - И с буксира - ни шагу, да? - Майор на цыпочках приблизился к Алныкину и наклонился к нему: - И сидели смирнехонько, не сходя на берег, до самого отхода, то есть до половины двенадцатого, а?.. Ну, подтвердите это, мой юный друг, и мы вас отпустим... Ну? - Нет, не сидел, - после долгой паузы сказал Алныкин, преодолев сильный соблазн и вспомнив к тому же, что о женщинах в кают-компании буксира знают пограничники. - Примерно в половине девятого вечера я ушел в город... В шапке, - добавил он, сразу же поняв, что опять дал маху. Но, кажется, майор не заметил оплошности. Он отскочил от Алныкина, испытывая и ужас, и радость, и облегчение. - Фу!.. Наконец-то все ясно! Значит, это все-таки вы. Вы! Это вас, не отпирайтесь, видели на улице Пикк в десять вечера! Это вы, угрожая советской женщине пистолетом... - Откуда у меня мог быть пистолет? - Вот именно - откуда? - самого себя спросил майор. - Личное оружие выдается на руки только офицерам Порккала-Удда! Только им! - Выходит, что я в отпуск отправился с пистолетом? Ничуть не сбитый с толку, майор хитренько посматривал на Алныкина. Прищелкнул, очень довольный, пальцами. - Хорошо подготовились, Алныкин, но и мы не лыком шиты... Ваши слова убеждают меня в том, что преступление задумано вами еще в Ленинграде, там вы разменяли выданные вам на отпуск деньги и в Таллин привезли пятидесятирублевые купюры, о номерах купюр мы уже запросили госбанк, распространялись купюры только в Ленинграде, вы, таким образом, стали отводить от себя подозрения. Ничего не скажешь, операция задумана масштабная, ставящая своей целью как дискредитацию офицерского звания, так и