Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
78 >
ни листа бумаги. Янковский, наверное, недавно обосновался здесь и не знал еще, чем заполнить пустоту. Выдвигал ящик за ящиком двухтумбового письменного стола, и ящики, судя по трескучему звуку, не содержали в себе ничего. В самом нижнем справа обнаружился перекидной календарь, Янковский обрадовался ему, нашел в листках день текущий, пометил его какой-то записью. Алныкин сумел подсчитать: кабинет лишился бывшего хозяина пять дней назад. - Вы меня помните? - Так точно, - подтвердил Алныкин и сел поудобнее. - И я вас помню... И надолго запомню. Произошли значительные изменения в расстановке кадров после известных вам событий в Москве. - Янковский задумчиво смотрел куда-то поверх Алныкина. - Одни пошли вниз, другие вверх. Но и вы приложили руку к тому, что я здесь, в этом кабинете. Точнее - язык ваш... - Он перевел взгляд на Алныкина. - Выдержке вашей позавидуешь. Разговор будет доверительным, скажу поэтому сразу: жена ваша здесь, за стеной, поговорим, и вы заберете ее, пойдете с нею, не знаю только, куда пойдете... - Леммикки, - сказал Алныкин. - Через два "м" и два "к". - Проверим. Янковский развернулся в кресле, открыл сейф, достал папку, прочитал. - Правильно... По некоторым данным в Ленинграде до революции проживало триста тысяч эстонцев, русских в Ревеле было меньше. Эти две нации очень несхожи, но смешанные браки отличаются крепостью и постоянством, такие уж эстонские женщины, страна хуторская и рыбацкая, мужья пашут либо землю, либо море, и если жены не будут им верны, то какой смысл пахать? Гулящая эстонка - угроза для нации. Всю войну я прослужил в эстонском корпусе, нигде не встречал таких исполнительных радисток, с одной из них меня дважды выбрасывали за линию фронта. Она стала моей женой, так вот... Ослабил узел галстука, достал из кармана коробку "Северной Пальмиры". Открыл