Анатолий Азольский. Женитьба по-балтийски -
88 >
свои незрелые поступки! Мы тебе, - официально заявляю, - не позволим калечить молодую, ни в чем не повинную женщину, вся жизнь которой поломана тобою! Никто ей никогда словечка не сказал об отце, враге советской власти, она о нем и не знала, а заполнила для флота анкету, стали проверять каждое слово - и нет уже эстонской комсомолки, есть дочь пособника и прислужника. Короче, мы с болью в душе, но одобряем твое решение развестись. Окажем содействие. Чтоб без всяких проволочек. У эстонки фамилия трудная, Ылк, что ли. Пусть уж останется Алныкиной, если тебе не жалко. Кажется, предложение Панова пришлось по душе Павлу Николаевичу. Так и не доломав стол, он мягкими шажочками приблизился к стене, поднял карту, повесил ее и, покидая комнату, уже в дверях произнес буднично: - Я в буфете буду. Без него Панов ни о чем говорить не мог. Алныкин смотрел на бывшего училищного комсорга, удивляясь возрасту его. Там, в Ленинграде, Панов всегда казался годом или двумя старше курсантов, а сейчас на диванчике сидел морщинистый мужчина, которому уже за тридцать. "Провели собеседование" - так, наверное, отрапортуют оба офицера, когда доложат начальнику По-литуправления, что сделано ими во исполнение приказа. И ошибутся, потому что напугать Алныкина не смогли. Он им не поверил. Явно хватили через край. Эта вздорная баба Лилли Кыусаар наговорила Панову небылиц и отсебятины. Мать понять можно, но как поверить двум лгунам? Он смотрел на Панова - но и тот косился на него испытующе, с едким любопытством. Сказал тихо: - Ты все-таки подумай и взвесь. Разведешься - служба пойдет как по маслу, назначение с повышением, звездочка через пару месяцев, в партию примут. А не разведешься... Алныкин встал: - На Северный флот хочу. Радостным щелканьем встретили его белки, когда подходил к дому. Ключи (он в Таллине показывал их Леммикки) не сразу вынулись из кармана, Алныкин