Анатолий Азольский. Кровь -
19 >
Поначалу колхоз разогнали, разделив его имущество на паи и раздав их
сельчанам будто в собственность. Но затем кто-то собственность свою кому-то
продал, капитан возмутился, пригрозил, мужики и бабы вновь сколотились в
колхоз, дела поначалу шли плохо, к лошадям и коровам относятся колхозники
по-варварски, вызванный ветеринар проверил скот, пришел в ужас, прибыла
экзекуционная команда и высекла конюха. А вообще-то, уверял за рюмкой
самогона комендант, народ здесь неплохой, послушный, богобоязненный, как ни
странно, в каждой избе - иконы, а одна старуха даже связала ему шерстяные
носки.
Скарута едва не расхохотался, чуть не выругался матом. Дурачок немец
проповедует братание со славянами, сожительство с ними, то есть то, что
встревоженное германское командование называло фратернизацией Вооруженных
сил и местного населения. Да просунь руку поглубже за икону - и нащупаешь
там осколочную гранату Ф-1! А подаренные тебе, немчик, носки все равно
достанутся старухе. Колом тюкнет по кумполу, сапоги снимет, подарочек
стянет! Славянской души не знаете, господин капитан Матцки!
Нужного же человека он в деревне не нашел. Ничуть не обескураженный,
Скарута представился полковнику Ламле, коменданту города и гарнизона, и
получил квартиру из резерва для особо важных гостей. Дом фасадом выходил на
центральную площадь и хорошо охранялся. Скарута ходил в полевой форме, ничем
не отличаясь от офицеров, которые по вечерам заполняли питейные заведения,
деловитым шагом с портфелями и сумками пересекали площадь, шумели в
коридорах государственных учреждений, пробивая заявки на дополнительную
поставку обмундирования, медикаментов и всего того, чего никогда не бывало в
избытке. Но китель вскоре стал обузой, Скарута переоделся в штатское,