Анатолий Азольский. Кровь -
2 >
русских трупов, тогда-то и рехнулся Гейнц Аккерман, уверял всех, что чует
баб, русских санитарок, подстреленных им два месяца назад и сейчас
отходивших от морозного окоченения. Одна была та-а-кая упитанная, вспоминал
он, ее бы сейчас сюда! Солдаты слушали, плевались, однако же Гейнц - в
продолжение мечтаний - подал соблазнительную идею о живой, по-славянски
добренькой, доверчивой и безалаберной санитарочке, которую можно заманить на
этот берег истошными криками о помощи, на что горазд был притвора Гейнц,
кое-как лопотавший по-ихнему: речка - тридцать метров, кое-где проталины, но
лед выдержит, азиатка попрется спасать красноармейца, вот тут-то ее и
сцапать, затащить в теплый блиндаж и по очереди...
Дисциплинированный ефрейтор Аккерман первым в списке поставил старшего
лейтенанта Рудольфа Рикке, с которым вместе побывал в сталинградском котле,
но за пленницу дружно заступились ветераны: не выдержит одна баба, даже если
она и русская, сорок пять мужиков сразу, и нужна не только строгая
очередность, но и перерывы - для обмыва и просушки презервативов (известно
было, что кое-кто подцепил трипперочек). Более хозяйственные и разумные
предлагали сводный вариант: нет, всем сразу, пока санитарка не отдаст богу
душу, а затем - испечь ее. Мысль нашла приверженцев, другой список составили
- кому какая часть женского тела достанется на жаркое: Гейнц, как самый
умный, получит лакомый кусочек, какой - ну, друзья, нетрудно догадаться...
Хохотали до упаду, на том берегу слышали, наверное, а Рудольф затыкал уши,
даже когда одиноко сидел в штабном блиндаже, доставшемся ему от командира
полка, то ли сбежавшего накануне окружения, то ли срочно отозванного;
начальник же штаба и командиры батальонов давно уже гнили где-то рядом. Все