Анатолий Азольский. Кровь -
23 >
опасное, что на этих вшах нет красной звезды, она может прикидываться и
немецкой.
Проводя часы и дни в тяжких раздумьях о многовшивом человечестве,
обреченном на войны и смерти, Рудольф Рикке однажды заметил ползущую по руке
вошь, в которой мгновенно опознал славянство с чуждой кровью. Ее бы, вошь,
давно отработанным движением подцепить, выложить на твердую поверхность и
раздавить ногтем, но, пока Рудольф раздумывал, вошь куснула, стала
наполняться кровью и только тогда была безжалостно подвергнута казни.
Кое-какие сомнения в национальности вши еще сохранялись, и Рудольф решил
определить расовую чистоту насекомого. Ранним утром он, по пояс голый, взял
ведро и спустился к реке, подставляя себя русским пулям, умылся, зачерпнул
ведро и неспешным шагом пошел обратно. Подал солдатам ведро, спрыгнул вниз -
и только тогда раздался выстрел, назвать который нельзя было запоздалым:
русские давали знать Рудольфу Рикке, что считают его своим.
Вошь, таким образом, была русскокровной, о чем догадался и Траут.
Злобно зашипев, он обвинил командира роты в попытке перехода на сторону
русских, написал рапорт на имя командира дивизии, стал собирать
свидетельские показания, солдаты отворачивались от него, не желая проявлять
политическую бдительность. Последние сомнения в национальности вши пропали,
когда Траута подкосила пуля. Кроме ставшего нарицательным "ивана", Рудольф
Рикке не знал ни одного русского имени; на память, к счастью, пришел некий
Гриша из давнего фильма о последнем русском царе, и поскольку какая-то часть
русской крови в Рудольфа уже влилась, он однажды подумал невесело: ну,
Гриша, не пора ли проверить дозоры...
Труп Траута солдаты спихнули ночью в воду, и от русских это