Анатолий Азольский. Кровь -
26 >
русских, можно окружить - настаивал Рикке, которому до смерти хотелось
порыться в мешке с почтой, но майор был неумолим.
Последним забрался он на броню, держа в онемевших руках автомат, а в
зубах мешочек с полужетонами. Через четыре часа упал с брони на сухую и
твердую землю, к ногам начальника штаба дивизии; рядом лежали солдаты, уже
успевшие хватануть водки. После бани и вошебойки отсыпались двое суток,
столько же отвели старшему лейтенанту Рикке на сочинение похоронок и
наградных листов. Он никого не забыл, даже Траута, который - в один голос
уверяли солдаты - ни с того ни с сего пошел с ведром к реке и был убит
русским снайпером. Никто, впрочем, не интересовался в штабе подробностями, а
в похоронки даже не заглядывали. Солдат определили в госпиталь, где они с
боем заняли палату, не желая и здесь расставаться. Очень кстати побывал в
штабе командующий армией, повысил Рикке в звании до капитана и вручил ему
Железный крест 1-й степени. Тот принял награду в некотором смущении: таким
крестом - по статусу - награждались офицеры, действия которых оказали
решающее влияние на исход сражения, а Рикке таких подвигов не совершал, о
чем и пытался сказать командиру корпуса, на что генерал добродушно
проворчал: "Понимаю, понимаю, герои должны быть скромными... Поздравляю еще
раз".
И ни одного письма от Гертруды Брокдорф! Полное, абсолютное молчание -
и так приятно было услышать от начальника финчасти, что с
19 апреля сего 1943 года все денежное довольствие Рудольфа Рикке
отсылается его жене в Гамбург, - извольте жить на фронтовые надбавки,
процедил начфин. Правда, доапрельское жалованье он получил сполна, да и
солдаты хорошо прошлись по карманам и ранцам убитых, сунули своему командиру