Анатолий Азольский. Кровь -
27 >
восемь тысяч марок, а с такими деньгами можно пару недель жить в берлинском
"Адлоне" и кутить напропалую. Что никак не входило в планы Рудольфа Рикке. В
Мюнхен к матери, а потом - к жене, к Трудель! Или наоборот. Деньги же - на
свадебный подарок, и свадьба будет, будет! Он не расставался с фотографией
жены, вглядывался в серьезное и умное личико, и становилось тепло оттого,
что существует на земле человек, который ждет его, что в каких-то пока
неизвестных ему заботах пребывает девушка, все восемнадцать прожитых лет не
ведавшая о том, что некто Рудольф Рикке станет отцом ее детей. Он рвался к
ней, одно за другим отправил ей четыре письма и в последнем горько сожалел о
том, что встреча и свадьба откладываются из-за госпиталя. Англичане бомбили
Гамбург, все могло случиться, а ведь ему полагался отпуск, со дня окончания
мюнхенского пехотного училища он не был дома, теперь же приходилось ублажать
штаб дивизии: человек, сумевший уйти от смерти, обязан доказывать, что
трупом он не стал единственно потому, что ротой командовал в соответствии с
приказами вышестоящего начальства, и несколько дней еще капитан Рудольф
Рикке водил карандашом и пальцем по картам на столе начальника штаба. Сердце
его забилось в радости, когда среди бумаг и карт обнаружилась фотография:
блиндаж, три горящих свечи, алтарь, Винкель с наперсным крестом на шинели и
сама Трудель, доверчиво смотревшая на мужа своего Рудольфа. Он вздохнул
глубоко и счастливо. Молодец связник! "Вы в кольце, и мы в кольце, но еще
посмотрим, что будет в конце!" Впрочем, конца связник уже не увидит, ничего
вообще не увидит: убит позавчера, и Рикке предсмертное письмо его отправил
по назначению.
Весьма доходчиво врачи разъяснили ему, подведя к зеркалу, кто он есть в
данный момент: полное истощение организма, незажившие огнестрельные раны,