Анатолий Азольский. Кровь -
32 >
ним присматривались, тащили в участок. А Петр Иванович и руку вздергивал, и
в жертвенную кружку монету бросал, и вообще так свыкся с Берлином, что не
удивлялся уже, когда к нему обращались приезжие: а как, скажите пожалуйста,
добраться до Шарлоттенбурга?
Петр Иванович давно сообразил, какой торговлей увлечено торгпредство,
никого - по-пензенски - не обманывал, и не по его вине начальник и
сотрудники скандально ошиблись однажды, Петр Иванович три месяца сидел во
внутренней тюрьме на Лубянке, пока к власти вновь не прорвался оправданный
начальник, вознесясь к еще более крупной должности. Петр Иванович, тюрьмой
напуганный, шоферил в Москве (подписка о невыезде) да втихую подрабатывал
чем придется и где повезет. Осенью 39-го сбросил надоевшую спецовку, поехал
к тетке в Сталинград. Хорошо одетый (в Берлине пристрастился к уважающей
тело одежде, к еде от хороших поваров) пошел в вагон-ресторан и увидел
бывшего начальника: два ромба в петлицах, а не три, как раньше, шпалы.
Начальник пусто глянул на него: то ли не узнал, то ли узнавать не желал. Как
назло, свободное место за соседним столиком, и сидели - спина к спине,
затылок к затылку. После расплаты с официантом начальник встал, сдавил плечо
Мормосова острыми пальцами и спросил:
- Куда едешь?
Тот ответил - не дрогнув и не повернув головы.
- Хороший город, - оценил начальник. - Но есть и получше: Бодайбо,
Красноуральск, Енисейск, Чарджуй...
Тем и кончилась встреча, из которой Мормосов заключил, что вскоре будет
арестован, век не видать ему свободы ни в Москве, ни в областных центрах, и
мыкаться ему отныне по захолустьям. Ночью появившись у тетки, он на рассвете
уехал в Бердянск, затем в Курган, а уже в Херсоне узнал, что его ищут, что
подписано уже: арестовать гр-на Мормосова П.И. За что - не надо спрашивать: