Анатолий Азольский. Кровь -
4 >
жил ты ее негреховными заботами!"
На пять километров растянулась линия обороны, ни один дурак не защитил
бы сто метров одним солдатом, рота давно уже окопалась вокруг блиндажа,
подражая русским, которым они, немцы, тоже чудились со всех сторон. Как-то
"хейнкель" не промахнулся и уложил контейнер почти рядом с блиндажом,
доставив Рудольфу Рикке боевой приказ, ничем не отличавшийся от тех, что
получал он и раньше, и, вчитываясь в него, Рудольф начинал понимать: в
дивизии - сошли с ума, штаб ее искренно полагал, что в 712-м полку -
четыреста сорок три солдата и девятнадцать офицеров, и штаб, конечно,
рапортовал командиру корпуса о беспримерном боевом духе и хорошо укрепленных
позициях. (Еще по Сталинграду помнились берлинские реляции: "Несмотря ни на
что, обороняющиеся все еще не сломлены и, являя яркий пример лучших
германских солдатских традиций, продолжают удерживать все более сужающееся
кольцо вокруг города".) Дух, несомненно, наличествует: оба берега провоняли
им, от пуль и поноса скончались в одночасье четверо солдат, включая санитара
с легендарной фамилией Нойманн. (Куплеты о пройдохе Нойманне пели на всех
фронтах.) Убыль так значительна, что, пожалуй, к концу июня и 712-й полк
56-й пехотной дивизии германских Вооруженных сил, и вся 304-я стрелковая
дивизия русских останутся без единого солдата и красноармейца. Поуничтожают
друг друга! Или вымрут!
Спереди - река, сзади - непроходимое болото, сиди и жди, когда манной
небесной упадет парашютный десант или грохнется мешок с едой и патронами.
Так и сидели, прячась от редких русских пуль да посматривая вверх. И
дождались.
Вдруг на четвереньках в блиндаж спустился приползший через все кольца
окружений - офицер связи из штаба корпуса. Он так вымотался, что тут же