Анатолий Азольский. Кровь -
52 >
но Клемм накануне решительно отказался от него. В списках приглашенных его
нет, а упрашивать кого-то - увольте. А вот на вечер славянского содружества
пойдет, бабы там, говорят, первого сорта. И не только пошел, но и приволок
одну, Бахольц застукал его, юркнул в другую комнату, терпеливо ждал, когда
коллега выпроводит славянку. Клемм позвал его, казался утомленным, что
подтверждало высокосортность женщины. И неожиданно сказал, что потянуло его
что-то на театр - так нельзя ли все-таки попасть туда? В списках, понятно,
нет ни его, ни Бахольца, но уж у того-то должны быть связи с местным
руководством, оно без письменных формальностей разрешит, черт возьми,
посидеть в театре, там же будет превосходное пиво! Бахольц забрюзжал в тихом
гневе:
- Нет, ты меня обижаешь все-таки, ты меня не знаешь... Шепну кое-что
Готтбергу - и он сам пропустит нас... Кстати, товар для Берлина скоро
будет...
Теперь вознегодовал Клемм:
- У меня тоже кое-какие дела, черт!.. Смогу выехать утром
четырнадцатого, готовь документы.
Бацают тарелки духового оркестра, бухают барабаны, взвизгивают флейты,
пукают басовые трубы - исполняется торжественный прусский марш "Глория". Все
улицы и кварталы, прилегающие к бывшему Дому профсоюзов, оцеплены, офицеры
жидкой струей просачиваются ко входу, держа в руках именные приглашения.
Мобилизованы немки - машинистки и телефонистки, в белых фартучках снуют они
по полуподвалу с подносами, разнося дымящиеся пеной кружки с пивом;
строжайше отобранные славянки с примесью немецкой крови нарезают хлеб для
бутербродов. Низкими сводами полуподвал напоминает мюнхенскую пивную, для
старших же чинов открыт буфет с традиционными русскими закусками, из далекой