Анатолий Азольский. Кровь -
53 >
Баварии к празднику доставили доброе темное пиво, знатоки похваливают и
светлое гамбургское.
Перекрывая шум, зычно прокричали офицеры-распорядители: "В зал! В зал!
В зал!" Торопливо допивая, приглашенные потянулись к витым лестницам.
По-прежнему звучала "Глория".
Нешумно и быстро офицерство расселось по местам. Открылась дверь слева
от сцены - и восемьсот с чем-то человек приветственно поднялись. Бриллиант
сверкнул на Рыцарском кресте Вислени, вышедшего из-за кулис к трибуне. Его
свита степенно вышагивала вдоль первого ряда партера, впереди - хозяин
области Вильгельм Кубе. Дойдя до своего кресла, он спросил о чем-то Вислени,
опершись кулаками о барьер оркестровой ямы. Ответ получил, кивнул, сел - и
вся свита села.
- Товарищи! - начал Вислени. - Когда семьдесят три года назад был
повергнут один из подлых врагов нарождавшейся империи, когда германский
народ пережил долгожданное счастье победы, когда триумф нации достиг,
казалось, точки величайшего экстаза, - знали ли наши отцы тогда, сколь
несравним тот душевный подъем с колоссальным воодушевлением, что охватывал
Германию в дни побед, дарованных нам гением Вождя!
Зал разразился криками, обращенными к портрету Вождя. Тот, в скромном
солдатском одеянии, вогнал четыре пальца левой руки под ремень, стоя на фоне
чего-то победно-героического. Сапоги начищены до блеска, на груди - Железный
крест.
- Ему, Вождю, народ обязан всем, - продолжал Вислени, и левая рука его,
сложившись в локте, выпрямилась, сжатый кулачок отлетал, подчеркивая мысль,
ставя вопросительные, восклицательные знаки и кавычки, особо заметные, когда
в зале погасла половина ламп громадной люстры, потухли стенные бра, зато
свет оркестровой ямы выхватил Вислени из полутьмы сцены, а затем на нем