Анатолий Азольский. Кровь -
55 >
голосовые связки выразить святую мысль.
- ...герои... Последним самолетом из Сталинграда прилетел обмороженный
солдат с облитой кровью сумкой. В ней, продырявленной пулями, лежали письма
тех, кто до конца выполнил долг перед Вождем и отчизной. Эти письма с
трепетом будут читать потомки. Эти письма... - Вислени выжидал, растягивая
паузу и смотря куда-то в даль зала... - Эти письма...
Что-то происходило там, куда смотрел Вислени, и все стали осторожно
поворачивать головы к центральному проходу. Два офицера - под лучами
вспыхнувших прожекторов - шли, направляясь к трибуне, шли не парадным, но и
не строевым шагом, шли словно по минному полю, замедленно и строго один за
другим. Первый на вытянутых руках нес неопределенного цвета сумку, держа ее
бережно, как на похоронах подушечку с высшим государственным знаком отличия.
У оркестровой ямы офицеры разделились, поднялись на сцену справа и слева, а
затем сошлись у трибуны.
Сумка легла перед Вислени. Потянув ремешок, он раскрыл ее и наугад, не
всматриваясь, вытащил что-то, оказавшееся конвертом.
- "Дорогой друг! - проникновенно читал Фридрих Вислени. - Когда ты
получишь это письмо, меня уже не будет в живых, потому что немцы в плен не
сдаются, а я - немец... Треклятый ветер! Он задувает свечку. Карандаш
выпадает из моих стынущих пальцев, близится час русской атаки. Я сказал
командиру батальона, - ты знаешь его, это Эбергардт Риттенберг, тот самый,
ну, помнишь, он первым ворвался в Киев... Я сказал ему, что русские здесь не
пройдут, и - клянусь тебе! - они не пройдут..."
Прочитав еще три письма (в одном из них была подпущена острота о
туалетной бумаге, которую почему-то не доставили самолетом), Вислени извлек
из сумки коробку, обляпанную чем-то ржавым, и наградил пятерых офицеров