Анатолий Азольский. Кровь -
65 >
проникали какие-то молодчики, продававшие справки о санобработке, но за
деньги, и немалые, военные марки в расчет не шли, только имперские, а у кого
их много? Карман Рудольфа был или набит, но помнился наказ дорожного друга
Клемма: деньги надо беречь, они ухлопаются на свадьбу, цены же в Германии -
ахнешь. Не один он мучился, мало кому хотелось подставлять уважаемые
женщинами места под малярные кисти зажравшихся тыловых крыс. Отпускники
стали сбиваться в кучи, мысль-то была у всех одна: прорваться каким-то путем
через оцепление полевой жандармерии, и для прорыва требовалось нечто,
делающее баварцев или мекленбуржцев не кучкой земляков, а боевой единицей.
Поезд на Берлин пыхтел в полукилометре, отправится через полчаса, и Рикке
решил принять командование на себя.
- Сталинградцы! Ко мне!
В сотне отпускников нашлись такие, и они, расталкивая нерешительных,
приблизились к нему. Выслушали боевой приказ. Пять минут оставалось до
отхода берлинского поезда, когда из всех заранее сделанных дыр пакгауза
выскочили сталинградцы, оглушили жандармов, скрутили их и, прикрываясь
товарняком на путях, побежали к берлинскому экспрессу. Надо бы - для
верности и страховки - разнести в дым весь вокзал, но, с грустью признал
Рикке, на такое способны только русские, эти учинили бы какой-нибудь
сибирской станции полный разгром.
Останавливать экспресс, перепроверять документы полиция не решилась, и
в Берлине Рикке благополучно пересел на гамбургский поезд. В гостинице так и
сяк крутили отпускной билет, номер дали, но предупредили: нужна отметка
комендатуры. Как ни странно, была горячая вода, ходили даже трамваи, в
ресторане при гостинице не потребовали продкарточек, цены (о, каким
провидцем был друг Клемм!) такие, что не по карману начальнику штаба