Анатолий Азольский. Кровь -
68 >
поруки. И я сама вызвалась провести с вами время, как только узнала, что эта
гордячка и задавака Трудель обманула вас. Мартой зовут меня.
Рудольф погнал ее прочь. В чемодане - пара рубашек, перчатки,
планшетка, все для бритья и какая-то еда: после пятимесячной голодовки в
болотах он всегда держал при себе съестное. Шел куда глаза глядят, а сзади
перлась эта девица и канючила. Потянула его за рукав:
- А вот и мой дом...Зайдем?
Зашел и остался - до конца четвертых суток. Утром стремительно оделся,
едва Марта умоталась на курсы, беспрепятственно взял билет до Мюнхена. Через
восемнадцать часов был дома, обнял мать и впервые пожалел, что не получил
продовольственный "подарок от Вождя".
В 34-м году однажды в августе его срочно вытащили из гаража, заставили
вымыться и приодеться получше, задание простенькое, но ответственное: с
полшестого вечера до шести быть у таких-то домов на Вильгельмштрассе, держа
в руках букет цветов. Не сегодня быть, завтра, но осмотреть место будущего
дефилирования надо именно сегодня, чтобы обвыкнуть, притереться к
обстановке. Петр Иванович покрутился у зеркала, попетлял по городу, вылез из
такси у министерства финансов и вошел в вестибюль "Кайзерхофа", верно
предположив, что уж в холле этой фешенебельной гостиницы должны быть
цветочные и газетные киоски. Поскольку завтра могли сложиться непредвиденные
обстоятельства, на всякий случай решил обследовать и ресторан. Публика
чинная, заказы в основном чай, кофе, хорошие вина. С улицы в ресторанный зал
не заглянешь, эстрада полукругом, оркестр тихо наигрывал, соседи за столиком
- молодая семейная пара, говорившая о спорте и Олимпийских играх, Петр
Иванович вникал в каждое услышанное словечко, виду не подавая и готовый с