Анатолий Азольский. Кровь -
7 >
уверенный в том, что доберется до своих, написал длиннющее письмо жене и
детям (2 и 4 года), вручив его Рикке. - Сам понимаешь...- твердо посмотрел
он в глаза командира роты.
Рудольф ограничился в письме сухими фразами - уж очень не располагала
совсем юная физиономия девчонки к изъявлению чувств, да и блажь вся эта
канитель, смычка, так сказать, тыла и фронта, вполне объяснимая после
Сталинграда и тем более сейчас. Написал - о себе, кто таков, где его мать и
что после победы, а может быть, и раньше, они, то есть Рудольф и Трудель,
создадут настоящую семью, в чем он уверен. Связной запихнул письмо в сумку,
обнялись на прощание. Рудольф дал ему двух знавших все болотные причуды
солдат, и те проводили его до русских окопов на западе, - вот уж
действительно: мы в кольце и вы в кольце.
Только при прощании связной сказал на ухо Рудольфу, ради чего
пробирался он сюда. Завтра - 20 апреля, и доставленные им батареи к
приемнику перенесут роту в Берлин на торжественное заседание по случаю Дня
рождения Вождя, укрепят веру в конечную победу.
Через сутки солдаты собрались у блиндажа, любая пакость ожидалась от
русских, поэтому охранение усилили, сквозь эфирные трески слушали речь
министра пропаганды, потом еще каких-то важных ораторов. Рикке и Винкель,
сидевшие у приемника, негромко гадали, в Шпортпаласте заседают или где еще;
самый знающий, Траут, проверял посты. В небесах воцарилось вдруг затишье, и,
растолкав все помехи, кто-то заговорил - медоточиво и нараспев.
- Это Фридрих Вислени, - сказал Винкель. - Личный друг Гитлера.
Скромный германский труженик.
Так - почти одновременно - в жизнь Рудольфа Рикке вошли: Трудель
Брокдорф - легким семенящим шагом воспитанницы Союза немецких девушек, что