Анатолий Азольский. Кровь -
70 >
Петр Иванович на следующий день все газеты просмотрел: ни строчки о встрече
канцлера Германии с кем-либо, - видимо, не государственного значения было
чаепитие в "Кайзерхофе". Но для Мормосова стало оно историческим, он с тех
пор поверил в себя и девять лет спустя с полным равнодушием посматривал на
заткнутый мохом тайничок: я ваших, сталинских и гитлеровских, дел не знаю и
знать не хочу, мое время еще впереди, ускользну от вас при первой же оказии!
К лошадям он заглядывал все реже и реже, но все чаще думал о конце
войны. 6 сентября поехал на станцию и получил у барышни берестяную трубочку,
в ней прятался свернутый лист бумаги, письмо Юзефу Грыцуняку, наверное. Петр
Иванович понес его старосте. Тот пришел в возбуждение, бросился к
коменданту. В следующую ночь Петр Иванович спрятался за банькой, услышал шум
мотора "хорьха", увидел в темноте крадущуюся фигуру, предостерегающе
нашептал собаке о беде, которая ожидается от Шакала.
В семейном гнезде царило ожидание чего-то столь страшного, что лучше о
нем не знать и заниматься привычным делом. Дочь носилась по лужайке, нелепо
помахивая сачком и громко ругая бабочек, младший сын до гимназии еще не
дорос, старшему уже четырнадцать, управляющий им не нахвалится, Вальтер
учится у него хозяйствованию, что в другие времена было бы полезно: Гитлер
оказался не таким дураком, чтоб отменить Веймарскую конституцию и права
наследования старшими сыновьями имений отцов. Но если война затянется,
солдатский ранец Вальтеру обеспечен, тотальная мобилизация выгребет юнцов из
всех сусек. Мать хворает. Но в ясном уме, и еще более ясно мыслит жена.
Тесть подъехал, ужинали в семейном кругу, даже мать в коляске подвезли к
столу. Втроем - он, тесть и жена - уединились в бильярдной, новости из