Анатолий Азольский. Кровь -
71 >
Берлина были хуже некуда. МИД получил данные о позиции союзников, еще ничего
у них не решено, намечается встреча Большой тройки, однако мнение главного
большевика пока такое: Германия должна быть сохранена (еще бы - вечный
противовес Англии и Франции!), но ослаблена на двадцать миллионов человек, и
под ослаблением следует понимать территориальные ущемления. Тесть разработал
план эвакуации отсюда - под предлогом болезни матери, нуждавшейся в
баварском климате. К русским попадать ни семье, ни ему тем более никак
нельзя. Чекисты начнут с самого начала: сын расстрелянного заложника,
по-ихнему - член семьи контрреволюционера, а потом вменят пятнадцатилетнему
мальчику Вите Скаруте нелегальный переход границы. Ни срока давности у
большевиков, ни каких-либо общепринятых норм права, придут сюда чекисты - и
вся семья окажется в Сибири, если не будет расстреляна тут же. Потому и надо
уезжать, потому все готово к отъезду. Но в любом случае войну надо кончать!
И чем скорее, тем лучше, - и снова русский вопрос что делать, как покончить
с этой войной.
Ответ нашел у Толстого.
Когда-то мать, учившаяся в киевской гимназии, заставила его дважды
прочитать "Войну и мир", но только здесь, в имении, стал Скаруте понятен
Кутузов, якобы уклонявшийся от сражения и только под Бородином схватившийся
с Наполеоном. Умудренный кампаниями и походами, старый фельдмаршал учуял
момент, когда надо кончать войну, дождался, когда две армии займут одинаково
невыгодные позиции и будто бы бестолково начнут уменьшаться в количестве
людей и лошадей, достигнут того предела, при котором станут возможны только
мелкие кавалерийские укусы. И под Бородином вел себя соответственно:
адъютанты докладывали о страшных потерях, а он благодушествовал. Русские