Анатолий Азольский. Кровь -
76 >
Нешифрованное письмо. Предназначено оно, конечно, "дорогому мальчику", но
смысл имеет двоякий или даже троякий. Бывшую архивистку мало кто поймет, ибо
только немногие знают о судьбе библиотеки Залусских, сваленной (240 тысяч
томов!) на возы генералиссимусом графом Рымникским Александром Васильевичем
Суворовым (портрет его, кисти Шамиссо, висел в усадьбе Ивана Петровича
Скаруты) и отправленной в Ригу. Само письмо носит контрольно-проверочный
характер, указанные в нем имена - подлинные, с равной вероятностью можно
предположить, что написано оно либо русскими, либо варшавской полицией, но
кому адресовано - загадка. Откуда здесь поляк? В этом городе? Перед самой
войной из приграничных областей большевики выслали евреев, схватили и прочие
подозрительные элементы, поляков-то как раз к ним не отнесешь, после
очередного - и, надо думать, не последнего - раздела Польши у многих поляков
душа повернулась к москалям, и то, что все-таки их погнали в Сибирь, - знак
добрый, в русский характер после бесчинства ляхов при Гришке Отрепьеве вошла
растянутая на долгие века ненависть к ним.
С изнаночкой письмо, неспроста по-польски написанное, с хорошо
выверенным текстом. Попадет в руки госбезопасности - и Варшаве предстоит
возня с этими янеками и зосями, барбарами и эльжбетами, на что и
рассчитывают те, кто письмо надиктовал, а в нем, как в большевистском
чемодане с "Искрою", еще одно дно, если не два.
Близился рассвет, надо покидать деревню, а Скарута в избе старосты все
сидел и все вчитывался в слезные мольбы архивистки. На столе - керосиновая
лампа. Как майор ни вглядывался в текст - изъяна не находил, письмо, без
сомнения, подлинное. Но если текст не зашифрован, то тайнопись возможна,
причем самыми примитивными средствами, агенту наплевать на архивистку, он,