Анатолий Азольский. Кровь -
77 >
это более чем вероятно, ищет связи с партизанами, а там в лесу - не
химическая лаборатория. Тайнопись - то есть марганцовка, молоко, таблетка
аспирина в стакане воды, лимонный сок, слюна, еще нечто подобное. Агент мог
в абсолютно реальный текст втиснуть шифровку - подбросить, как кукушка, свое
яйцо в чужое гнездо.
Скарута поднес письмо к лампе - и четкие русские слова стали постепенно
проступать между польскими строчками.
Он прочитал и запомнил. Не было ни времени, ни возможности записать
незашифрованный текст - стекло лампы источало такое тепло, что оно могло
ожелтить бумагу. Да и нужда-то невеликая, не предъявлять же госбезопасности
донесение советского агента, который вдруг засомневался в нужности убийства
Вислени; агент стращал Москву: страшные кары обрушатся на город, как только
приказ будет выполнен, немцы расправятся с мирным населением, погибнут сотни
людей, да и вероятность убийства Вислени - крохотная; охрана, судя по Риге и
Минску, плотная, приблизиться к Вислени не даст никому; обнаружилось к тому
же, - нагнетал страхи большевистский шпион, - одно тревожное обстоятельство,
в связи с чем надо срочно сообщить ему установочные данные на человека,
который до войны работал в берлинском торговом представительстве, находился
под следствием, в августе 1939 года был шофером автоколонны No 5 Метростроя
и сбежал из Москвы, несмотря на подписку о невыезде. Агент напоминал о том,
что его ждут очень важные дела в Германии и неразумно поэтому отвлекать его
от них, но - по тону послания - было ясно, что в здравомыслие Москвы агент
не очень-то верил, совсем не верил, если уж быть точным, потому и просил он
партизан о сущем пустяке - устроить небольшой пожарчик в городе, совершить
какую-нибудь громкую акцию. И еще одну просьбу изложил агент - просил