Анатолий Азольский. Кровь -
80 >
единственный, за год ставший капитаном. Остальные либо старшие лейтенанты,
либо...
Портретом своим Рикке полюбовался, отметил отсутствие двух медалей,
хотел было возмутиться, но взгляд его упал на еще одного героя-баварца, и он
не мог не расхохотаться. Карл-Якоб Копецки, фельдфебель, схваченный
русскими, подвергнутый пыткам на костре, но так и не выдавший расположение
огневых точек батальона. Уж Рикке-то знал, от каких пыток скончался Копецки.
Солдаты, отведенные в тыл, отоспались в деревне и с великой скуки начали
соревноваться, а видом спорта было избрано нечто, чего ни в одном
справочнике не найдешь. Сероводород, выделяемый человеком вместе с кишечными
газами, легко воспламеним, и если в момент выхода газов поднести к анусу
горящую спичку, то наружу как бы вырвется хвост пламени. Вот солдаты и
спорили, у кого этот хвост длиннее, и то ли Копецки оброс мягкой шерстью от
бедер до шеи, то ли по какой иной причине, но от поднесенной к заднице
спички - вспыхнул и скончался в муках. Когда командир батальона узнал, чем
забавлялась рота, он всю ее бросил под пулеметный огонь русских, а Копецки
пришлось записывать в герои.
На другие сутки Рудольфа вызвал начальник штаба корпуса и заорал:
- Капитан Рикке! Я советую вам прикусить язык и не заниматься
пораженческими разговорами!
Рикке отчетливо разъяснил, что его пораженческие разговоры -
всего-навсего громкое возмущение царящими в резервном полку порядками, ведь
тыл обязан учитывать опыт кровопролитных сражений с большевиками. Новобранцы
почему-то живут в хорошо оборудованных палатках, будто так оно и будет на
фронте. Ранцы старого образца, сапоги неизвестного происхождения, за
раструбы их не сунешь гранату, нового порошка от вшей нет, строевые песни