Анатолий Азольский. Кровь -
82 >
запропастился. Тогда решив его наказать основательнее, Рикке просто открыл
неопечатанный склад и сунул себе в портфель шашки и детонаторы. Наступил,
однако, вечер, портфель продолжал лежать на столе Рудольфа, которому уже
запретили развращать солдат фронтовыми историями, и портфель следовало
показать начальнику штаба, чтоб тот принял немедленные меры, а не учить
солдат пяти шагам марша при виде офицера и трем после. Того, однако, на
месте не оказалось, пришлось унести взрывчатку домой. Назавтра же майор, на
складе побывав, никакого удивления или возмущения не выказал, рапорт не
написал и вообще то ли делал вид, что ничего не пропало, то ли так запустил
отчетность, что сам уже не знал, что у него есть, а чего нет. А день был
последним, Рудольф, не прощаясь, покинул штаб, обнял мать и поехал на
восток. Сутки оставались до штаба корпуса, когда Рикке сдернул чемодан с
верхней полки и сошел с поезда - в надежде встретить того капитана, который
угадал его судьбу. Не может того быть, чтоб Клемм и сейчас не дал верного
совета! В ушах Рикке еще звучала угроза адвоката - да, да, обожравшийся
юрист намекал что-то о Витцлебене, и отвратить беду может только капитан
Юрген Клемм, у которого обширные связи в генералитете.
Обойдя все гостиницы и ни в одной из них не найдя Клемма, Рикке решил
на извозчике объехать город. Ему повезло: у самой городской управы он увидел
верного друга и советчика. Клемм обрадовался не менее его. Рикке шепнул:
"Мне надо кое-что важное сказать тебе..." Мгновенно посерьезнев, Клемм
приложил палец к губам и повел Рудольфа куда-то за угол. Свернули в
переулок, вошли во двор, от толчка ногой открылась дверь, они оказались в
скупо освещенном и очень уютном кафе. Таинственное молчание Рикке так