Анатолий Азольский. Кровь -
87 >
более что город - не Минск, куда легко и быстро можно свезти несколько сот
офицеров и солдат, у Ламлы и батальона не наберется, оторвать от службы
можно только человек сто, на большее зал и не рассчитан, в остальном же -
как и было указано, то есть 13 сентября в понедельник. Суеверием,
следовательно, Вислени не страдал, зато проявил непреклонный старческий
маразм: при любых обстоятельствах он обязан быть в городе.
И узнав о том, что его приезд не отменяется, Скарута успокоился, а
затем и возрадовался. Историческая необходимость была превыше всех людских
расчетов, всех измышлений разных там уклонявшихся от партийного долга
русских агентов. Текст перехваченной шифровки гласил: партизанский командир
сообщение агента получил, сделал робкую попытку доказать Москве, что на
убийство Вислени никаких надежд нет, последствия же необозримо тяжки. Однако
Москва будто не расслышала, на другой день тем же шифром дала указания по
мелочам: какова загрузка шоссейных дорог в районе Пинска и тому подобное.
Означать это могло только одно: агенту, то есть Клемму, отказано в праве
самому решать, кого убивать, а кого нет.
Скарута ликовал. Одно из окон его квартиры выходило во двор, он видел,
как вкатил на своем "майбахе" агент, которого шлепком по заднице образумили,
направили на путь истинный. И довольно потер руки. Смелей, голубчик, смелей!
Твой большевистский долг убить Вислени, изволь не отступать от приказа. Да
тебе никто и не мешает его выполнить, ты - вне подозрений, а под крылышком
Бахольца всюду желанный гость. Действуй! Дерзай!
И вдруг - осечка, случайность, которая подстерегает любого агента.
Чужеродный жест, обмолвка, описка - и летит к черту вся идеально выстроенная