Анатолий Азольский. Кровь -
89 >
Ламла.)
Пульманном же была предъявлена карточка взысканий гуляки и дезертира.
На лейтенанта дружно, в несколько глоток заорали: "Немедленно уничтожить!
Заведите другую! Чтоб одни поощрения!"
- Осмелюсь доложить: солдат Майснер не достоин поощрений!
- Вы болван, Пульманн! Я вам приказываю!
- Еще раз осмелюсь возразить...
- Вы дерьмо собачье и свинячье! Ублюдок! Делайте то, что вам говорят!
Соображал Пульманн туго. Его усадили за стол и все-таки заставили
перечислить ратные подвиги солдата Майснера. Еще раз рявкнули - и командир
роты охраны написал рапорт о желательном награждении бывшего подчиненного
Железным крестом "за мужество и отвагу, проявленную им в...". Стали
подгонять под делегацию и остальные документы - в не очень благоприятной
обстановке, потому что приперся начальник местной госбезопасности, молодой
человек, переброшенный сюда из Кенигсберга, где он занимался бытовыми
убийствами. Военных реалий, к счастью, он не знал, поэтому особо при нем не
церемонились, тем более что без разрешения командира части допрашивать
кого-либо нельзя. "Вызвать шписа!" - последовал громовой приказ Ламлы, и
командир батальона, умевший угадывать мысли руководства, тут же доложил:
старший фельдфебель Гоземан здесь. "Шписа" молодой человек проглотил, не
ведая о том, что "шпис" - это старшина роты на армейском жаргоне. А тот,
пройдоха по морде и по традиции, прибыл во всеоружии, со всеми бумагами. Да,
доложил он, могила действительно у деревни Костеровичи, захоронение
произведено 21 августа, воинские почести отданы...
Молодой человек, одетый чересчур элегантно для здешней глуши,
внимательно прочитал телефонограмму из Ганцевичей, долго рассматривал
продувную физиономию Гоземана, а затем мягко поинтересовался, когда же