Анатолий Азольский. Кровь -
93 >
Наконец прибыл папаша Майснер, как павлин разукрашенный, и если золотой
партийный значок еще можно объяснить принадлежностью к верхам государства,
то штурмовой, коим награждали окопников только после трех русских атак, был
Майснеру по знакомству прилеплен к кителю ("по блату!") - что поделаешь,
крупный руководитель, которому многое позволено. В частности, руководитель
решил с отцовским почтением преклонить колени перед мужеством павшего
сына-героя и возложить на могилу венок от имени парторганизации. От такого
намерения его отговорили, привезенные же им подарки тружеников тыла решено
было торжественно вручить солдатам батальона этим же вечером.
А Фридрих Вислени трудился в это время много севернее: объезжал
Балтийское побережье, где наплодилась за войну уйма госпиталей. Раненых и
увечных не введешь строем в зал и не обратишься к ним проникновенно:
"Товарищи!.." Зная, как грызутся между собою немцы в черном и такие же немцы
в серо-зеленом, он навещал покалеченных в нейтральной форме военного
чиновника высокого ранга, но и та скрывалась под белым халатом. От имени
Вождя и по заранее согласованному списку он жаловал солдат и офицеров
Железными крестами 2-й и - реже - 1-й степени. Впрочем, однажды он положил
на тумбочку у кровати умиравшего танкиста Рыцарский крест. Ассистентам его
уже не приходилось гуськом шествовать по проходу в партере, сумка с письмами
сталинградцев и коробка с крестами и медалями хранились в багажнике
"опель-адмирала". Фридрих Вислени, в юности не пропускавший ни одной
премьеры, с театральным шиком ввел в действие солдатский ранец времен первой
мировой войны, обтянутый потертой жеребячьей шкурой; ранцу этому по виду -
более ста лет, в него и запускал руку Вислени, доставая награды.