Анатолий Азольский. Кровь -
96 >
чтоб попусту не болтал? Где... Да много их, теперь настал и его черед. Тем
более что оба Вождя - сообщники, равновеликие любовь и ненависть влекут их
друг к другу, а у русского свои причины ненавидеть Вислени, который был с
Риббентропом в Москве, который - сейчас это вспоминается сладостно -
разрешил себе вольность, с явным отвращением отдернул руку, только что
пожатую... Да и сам он, Вислени, преотлично понимает, что и с какой целью
говорит, когда наставляет работодателей: "Медицинская помощь восточным
рабочим?.. Обязательно. Но не наравне с немцами". Младенцу ясно, что
большевики станут делать с теми, кто подбирал крошки с имперского стола, кто
хоть краешком глаза увидел богатства Германии.
С усмешкой замечал за собой: на чудачества потянуло, на слова, что
будто невзначай вылетают, - как в добрые мюнхенские времена. Ни с того ни с
сего задавал ассистентам каверзные вопросы, поинтересовался однажды:
последним самолетом в окруженный Сталинград - презервативы доставили? Ответа
не услышал, но насладился угрюмым молчанием ассистентов. Не хотел объяснять,
почему едет в городишко, вроде бы ничем не примечательный... Ничто его не
связывало с ним, ни разу там не бывал, хотя служба могла занести его туда в
далеком 1918 году, когда он, ротмистр Вислени, вместе с конно-егерским
полком прорывал жидкий, ослабленный революцией русский фронт. А раз могла
занести, то пусть фантазируют в Берлине, придумывая славянку в набитом
клопами номере гостиницы "Бристоль", куда он прибудет после утомительной
процедуры общения с "народом". Из Кенигсберга - самолетом до Ганцевичей,
ближайший фронтовой аэродром русских - в шестистах километрах, нападение в
воздухе исключается, тем не менее самолет, настоял он, будут сопровождать