Анатолий Азольский. Кровь -
97 >
два "мессершмидта". Посадка - в 16.00. Десять минут на приветствия и
представления, в город - для высшего обеспечения охраны - еще раньше
прибудет Готтберг, с собой привезет человек двадцать, командование временно
перейдет к нему, да и комендант гарнизона, побрюзжав, обрадуется сему.
Кстати, присутствие так называемой общественности не предусмотрено, даже с
хлеб-солью никого из местных националистов он к себе не подпустит. В 17.00 -
совещание в штабе. В 18.00 - ужин там же, пища сугубо солдатская. В 18.55 -
выезд из штаба и через 5-10 минут (маршрут будет внезапно изменен) прибытие
к месту встречи с личным составом батальона и тыловыми службами, - всего
один сеанс в бывшем клубе железнодорожников, а не два, как в Минске, да и,
понятно, где наскребешь "публику". Речь и награждение крестами - полтора
часа или чуть более, но строго по рижско-минскому регламенту. В 21.00
-конфиденциальное совещание с хозяйственниками. В 22.30 - его препроводят в
этот восставший из небытия "Бристоль". Там, возможно, он и будет убит.
Гибель. Небытие. Уход в мир иной - под увертюру к "Парсифалю", которая
будет звучать в нем победно, потому что со смертью мирило будущее Германии,
прекрасной страны. Вглядываясь в лица тех, кого одарял он крестами, не мог
не замечать ожесточения нации, решившей до конца сражаться с русскими.
Поражение за поражением, а в глазах солдат и офицеров разгорается мужество
отчаяния, в душах тот сгусток психической энергии, который передастся
поколению, зачатому этими людьми, и лет через двадцать нация обретет себя,
возродит былое могущество в каких-то иных формах и превратит поражение в
победу.
По часам и минутам расписан почти суточный визит Вислени, и Скарута