Питер Бигль. Последний единорог -
12 >
распевая:
-- Это ты или я мотылек! Рука в руке, рука в руке... -- В
последний раз он мелькнул меж деревьями, но он ли это был...
Глаза могли обмануть ее, ведь ночь уже была полна крылатых.
"По крайней мере он узнал меня, -- грустно подумала Она.
-- Это все-таки что-то значит. Нет, -- тут же возразила Она
себе, -- ничего это не значит, кроме того, что кто-то однажды
сочинил песню или стихи о единорогах. Но Красный Бык... Что он
имел в виду? Другую песню?"
Она медленно шла вперед, вокруг нее смыкалась ночь. Низкое
небо было почти угольно-черным, кроме желто-серебряного пятна
там, где за толстыми облаками шествовала луна. И она тихо
запела песню, которую давным-давно слышала от молодой девушки в
своем лесу:
Рыбы пойдут по земле, милый мой, Прежде чем жить ты
станешь со мной. Вырастет лес у меня на окне, Прежде чем ты
возвратишься ко мне.
Хотя Она и не понимала слов, песня заставила ее
затосковать о доме. И вдруг ей показалось, что, вступив на
дорогу, она услышала, как осень зашумела в ее березках. Наконец
Она легла в холодную траву и заснула. Единороги -- самые
осторожные существа на свете, но если они спят, то спят крепко.
И все равно, если бы ей не пригрезился родной лес, Она вскочила
бы, едва заслышав в ночи приближающийся шум и позвякивание,
даже если бы колеса были обмотаны тряпками, а у маленьких
колокольчиков были подвязаны язычки. Но Она была далеко, так
далеко, что никакие колокольцы не были слышны в этой дали, и
Она не проснулась.
Худые черные лошади тянули девять задрапированных в черное
фургонов, они щерились зубами своих полосатых боков, когда
ветер отбрасывал черные занавески. Передним фургоном правила
приземистая старуха. На занавешенных боках его крупными буквами