Питер Бигль. Последний единорог -
17 >
плотная шуба из гадюк. В последний раз на земле был во времена
Геркулеса, вытащившего его на свет божий под мышкой. Мы
выманили его сюда деньгами. Цербер. Посмотрите-ка в эти шесть
красных жуликоватых глаз. Настанет день -- и вы, должно быть,
вновь увидите их. А теперь -- к Змее Мидгарда. Сюда.
Сквозь прутья Она смотрела на животное в клетке и не
верила глазам.
-- Ведь это всего лишь собака, -- прошептала она, --
голодная несчастная собака с одной головой и облезлой шерсткой.
Как же они могут принять ее за Цербера? Может, они слепы?
-- Глядите внимательнее, -- сказал волшебник. -- А сатир,
-- продолжала Она. -- Сатир -- это обезьяна, старая хромая
горилла. Дракон же -- просто крокодил, который скорее будет
поглощать рыбу, чем извергать огонь. А великий мантикор -- это
лев, очень славный лев, но не более чудовищный, чем все
остальные звери. Я ничего не понимаю.
И словно ее глаза привыкли к темноте, она стала замечать
еще по фигуре в каждой клетке. Гигантами возвышались они над
узниками "полночного карнавала", из которых они вырастали как
кошмарное видение из породившего его зерна истины. Мантнкор с
голодными глазами и слюнявым ртом изгибал хвост с ядовитой
колючкой, пока она не оказалась у него над ухом, но был в
клетке и лев, удивительно малый рядом с мантикором. И все же
оба они составляли единое целое. От удивления она топнула
ногой.
То же было и в других клетках. Тень дракона открывала рот
и, шипя, выбрасывала безвредный огонь, заставляя зевак
задыхаться и ежиться от страха; опушенный змеями сторожевой пес
Ада выл в три голоса, призывая разорение и погибель на головы
тех, кто его предал: хромой сатир подозрительно близко
подбирался к решетке, лукаво обещая молодым девушкам