Питер Бигль. Последний единорог -
21 >
видит все эти хитросплетения и принимает их за свою работу. Эта
вера-то и создает здесь все отличие от обычной магии Мамаши
Фортуны. Перестань эта кучка остряков удивляться, и от всего ее
колдовства остался бы только паучий плач. А его-то никто не
услышит.
Она не хотела вновь смотреть в паутину. А глянув мельком
на ближнюю к ней клетку, вдруг почувствовала, как окаменело ее
сердце. Там на дубовом насесте восседало существо с телом
большой бронзовой птицы и лицом ведьмы, таким же напряженным и
смертоносным, как и стискивающие дерево когти. У нее были
лохматые медвежьи уши, а по чешуйчатым плечам, цепляясь за
светлые клинки перьев, ниспадали похожие на лунный свет волосы,
густые и молодые, они обрамляли омерзительное человеческое
лицо. Она сверкала, но при взгляде на нее казалось, что, сияя,
она поглощает нисходящий с неба свет. Тогда Она тихо сказала:
-- Вот она -- настоящая. Это гарпия Келено. Шмендрик
побледнел как овсяная мука. -- Старуха поймала ее случайно, --
зашептал он, -- во сне, как и вас. Но это к несчастью, и обе
они это знают. Искусства Мамаши Фортуны едва хватает, чтобы
держать чудовище в заточении, но одно ее присутствие так
ослабляет все чары Мамаши Фортуны, что скоро у нее не останется
сил даже испечь яйцо. Не следовало бы ей связываться с
настоящей гарпией и настоящим единорогом. Правда ослабляет ее
колдовство, но Мамаша Фортуна все пытается заставить ее служить
себе. Однако на этот раз...
-- Верите или нет, сестра радуги, -- раздался неприятный
голос Ракха, обращенный к потрясенным посетителям. -- Ее имя
значит "темная", та, чьи крылья затмевают небосвод перед бурей.
Она и две ее милые сестрички заморили голодом короля Финея --
перехватывали его пищу и гадили в нее. Однако сыны Борея