Питер Бигль. Последний единорог -
28 >
вы не удивились тому, что они все же узнали вас? -- Он
улыбнулся, и от этого постарел. -- Ну, конечно, нет. Это просто
не пришло вам в голову.
-- Меня еще никогда не заколдовывали, -- сказала Она
дрожа. -- И раньше меня узнали бы повсюду.
-- Я прекрасно представляю, как вы себя чувствуете. -- Под
глубоким взглядом ее темных бездонных глаз он нервно улыбнулся
и потупился. -- Редкий человек кажется именно тем, чем является
на самом деле, -- продолжал он. -- Мир неверных суждений,
неправильных оценок. Вот я сразу же признал в вас единорога,
сразу же... И я вам друг. Вы же принимаете меня за клоуна, или
тупицу, или предателя, и таков я, должно быть, и есть, если
таким меня видите вы. Чары, которыми вы зачарованы, -- это
всего лишь чары, они спадут, как только вы окажетесь на
свободе, а вот проклятие вашей ошибки навсегда ляжет на меня.
Мы не всегда такие, какими мечтаем быть. Но я читал или песня
такая была, что, когда мир был молод, единороги умели различать
"свет истинный и ложный, лица улыбку и души печаль".
По мере того как светлело, голос его становился все
громче, и на мгновение она перестала слышать скулеж прутьев и
мягкий звон крыл.
-- Я думаю, что ты мой друг, -- сказал она. -- Ты поможешь
мне?
-- Если не вам, то уж никому, -- ответил волшебник. -- Вы
моя последняя надежда.
Повизгивая, чихая и дрожа, один за другим пробуждались
печальные узники "Полночного карнавала". Одному только что
снились скалы, жуки и нежные листья; другому -- прыжки в теплой
высокой траве; третий грезил о жидкой грязи и крови. Четвертому
снилась рука, чешущая заветное место за ухом. Только гарпия не
спала и сидела, не мигая глядя на солнце.
-- Если она освободится первой, мы погибли, -- проговорил