Питер Бигль. Последний единорог -
8 >
настоящая лошадь!" А один старик тихо сказал сидевшей рядом
жене: "Это арабская лошадь. Помню, в порту я видел однажды
такую".
С этого времени Она старалась избегать городов даже ночью,
разве только, когда город нельзя было обойти стороной. И
все-таки несколько раз ее пытались поймать, но всякий раз так,
как ловят убежавшую белую кобылу, а не веселым и почтительным
способом, приличествующим для единорога. Люди несли с собой
веревки и сети, подманивали ее кусками сахара, свистели ей,
звали ее Бесс или Нелли. Иногда Она замедляла свой бег, так,
чтобы их лошади могли почуять ее, и смотрела, как пятились и
взвивались на дыбы кони, унося перепуганных седоков. Лошади
всегда узнавали ее. "Как же это? -- удивлялась Она. -- Я могла
бы понять, если бы люди совсем забыли или до смерти
возненавидели единорогов. Но долго не видеть, а потом смотреть
на единорога и не узнавать -- какими же тогда они видят самих
себя, деревья, дома, лошадей, собственных детей, наконец?!"
Иногда Она думала: "Если люди теперь не понимают, что
видят, то в мире могут быть и другие единороги, о которых никто
не знает и которые вполне счастливы этим". Но несмотря на
надежду и тщеславие Она понимала, что люди изменились и мир
вместе с ними, потому что ушли единороги. И Она все бежала и
бежала вперед по твердой дороге и с каждым днем все больше
жалела, что покинула свой лес.
Однажды подгоняемый ветром мотылек сел на кончик ее рога.
На его темных бархатных крыльях блестели золотые пятнышки, он
был легок, как лепесток. Приплясывая, он отсалютовал ей
изогнутыми усиками: "Приветствую, я странник и игрок". Впервые
за все время странствий Она рассмеялась. -- Мотылек, почему ты
летаешь в такой ветер? -- спросила Она. -- Ты простудишься и