Питер Бигль. Лила, оборотень -
19 >
услыхала далекий вопль Фаррелла, немедленно сменившийся гулкими
ударами в дверь. Незнакомый надорванный голос орал в
промежутках нечто неразличимое. Мимо трубки громко протопали
ноги, Фаррелл открыл дверь.
- Моя собака, моя собака! - скорбно взвыл незнакомый
голос. - Моя собака, моя собака, моя собака!
- Мне очень жаль вашу собаку, - сказал Фаррелл. -
Слушайте, уйдите, пожалуйста. Я должен сделать кое-какую
работу.
- Работу, - сказал голос. - Я тоже мою работу знаю.
Голос стал выше и рассыпался иноязычными словами, среди
которых английские торчали, будто обломки костей:
- Где она? Где? Она убила мою собаку.
- Ее здесь нет, - на последнем слове изменился и голос
Фаррелла. Казалось, прошло очень много времени, прежде чем он
прозвучал снова: - А вот это вам лучше убрать.
Затем миссис Браун услышала вой, услышала так ясно, как
будто волчица пробегала под ее окном: одинокий и неутоленный
вой, перемежающийся чем-то похожим на задыхающийся смешок.
Незнакомый голос перешел на визг. Миссис Браун различила
несколько раз повторенные слова "серебряная пуля". Дверь
захлопнулась, открылась и захлопнулась снова.
Никто из знакомых Фаррелла не обладал присущей ему
способностью заново просматривать собственные сны, пока те еще
длятся: останавливать сновидение в самом его разгаре, сколь бы
пугающим - или чарующим - оно ни было, и прокручивать снова и
снова, изучая его, пока самая страшная из лент не становилась
совершенно безопасной и невыносимо привычной. Такой, примерно,
оказалась ночь, которую он провел, гоняясь за Лилой.
Он находил их сбившимися в кучу под входным навесом
многоквартирного дома или с лаем преследующими друг друга по
лунному ландшафту строительной площадки: десять-пятнадцать