Питер Бигль. Лила, оборотень -
9 >
было еще темно, но свет дорожных огней уже не обрамлялся
туманными кольцами, и машины по-иному звучали на прогревающейся
мостовой.
На улице мужской голос отчетливо произнес:
- Я бы его пристрелил. Пристрелил бы и все.
Прежде чем снять трубку, Фаррелл отсчитал десять звонков.
- Позовите Лилу, - сказала миссис Браун.
- Ее нет.
Что будет, если солнце застанет ее на улице, что если она
обратится в себя прямо под носом полицейского или водителя
автобуса, или парочки монахинь, поспешающих к ранней мессе?
- Лилы нет, миссис Браун.
- У меня имеются основания полагать, что это неправда, -
раздраженный, упругий голос лишился всяких потуг на дружелюбие.
- Мне нужно поговорить с Лилой.
Фаррелл вдруг разозлился до того, что весь затрясся и во
рту у него пересохло.
- А у меня имеются основания полагать, что вы одышливая
старая сука и буржуазная сталинистка. Как вам это понравится,
миссис Б.?
И в тот же миг, будто вызванная из небытия его гневом, в
двух футах от Фаррелла объявилась волчица. Шкура ее потемнела и
словно полиняла от пота, из пасти вожжой свисала желтоватая,
смешанная с кровью слюна. Она посмотрела на Фаррелла и
испустила низкое горловое рычание.
- Минутку, - сказал он и прикрыл трубку ладонью.
- Это тебя, - сказал он волчице. - Мамаша.
Волчица жалобно, почти неслышно заскулила и, приволакивая
лапы, поплелась к нему. Силы явно оставляли ее. Миссис Браун
зудела над ухом Фаррелла, будто жук, прилипший к освещенному
окну.
- Что-что? Алло, что такое? Послушайте, немедленно
позовите Лилу к телефону. Алло? Я хочу поговорить с Лилой. Я
знаю, что она там.
Фаррелл положил трубку в тот миг, когда солнце тронуло
угол окна. Волчица обращалась в Лилу. Как и прежде, она издала