Питер Бигл. Соната Единорога -
28 >
Границей, любое открытое пространство для перитонов все равно что накрытый
стол" - и постоянно держался под прикрытием деревьев. Сатир шагал, не
разбирая дороги. Он вел Джой через лес, потом через колючие заросли ежевики,
потом снова через глухую лесную чащу, потом через подлесок, где время от
времени попадались испещренные солнцем прогалины. На этих прогалинах порхали
неправдоподобно яркие птицы - такие яркие, как будто их нарисовал младший
брат Джой, - и голоса их были, как шелест ветра над водой и журчанье воды по
камням. Пара маленьких черно-золотых птичек некоторое время следовала за
путниками. Они вились и порхали вокруг курчавой головы сатира и что-то
щебетали прямо в его волосатые уши. Ко не отвечал - и это немного успокоило
Джой, - но слушал очень внимательно.
Несколько раз у Джой возникала твердая уверенность, что за ними
внимательно следят. Когда это случилось впервые, девочка резко затормозила и
принялась осматриваться, но вокруг никого не было видно. Это происшествие
напомнило Джой, как Абуэлита поддразнивала ее и подбивала попытаться увидеть
собственное ухо. Мысль об Абуэлите наполнила Джой печалью, и девочка
перестала озираться. Но она по-прежнему чувствовала, что кто-то следит за
ней и внимательно изучает ее - не то синие деревья, не то ветер.
Через одну из прогалин бежал прозрачный ручей, и Джой присела рядом с
ним, крикнув Ко, чтобы тот ее подождал. Вода была холодной и вкусной. От
этого вкуса по телу Джой пробежал легкий трепет. Наклонившись к ручью, чтобы
попить еще, девочка увидела в воде свое лицо - смуглое, худощавое,
совершенно обыкновенное - и по привычке показала ему язык. Но на этот раз
из-под ее лица, через него, проступило другое лицо, разбило отражение Джой
россыпью хихикающих пузырьков, показало девочке остренький зеленый язычок и