Питер Бигл. Соната Единорога -
4 >
повозимся с аккордами. Может, даже попытаемся записать кой-чего из твоих
вещей. А о твоем семействе мы побеспокоимся потом. Идет?
Джой кивнула. Джон Папас бодро двинулся к двери, бросив на ходу:
- И пусть чьи-то загребущие лапки в моем хламе не копаются. Если тот
парень - как бишь его там? - придет за своим саксофоном, вели ему подождать.
Я скоро вернусь и принесу тебе хорошего греческого кофе.
Когда Папас ушел, Джой деловито огляделась по сторонам. Магазинчик
состоял из одной большой комнаты, которая делилась на две части - чисто
условно. Та часть, где сейчас находилась Джой, работала торговым залом. Ее
заполняли инструменты в открытых футлярах, пюпитры и тени висящих на стенах
гитар. Дальняя часть - похуже освещенная и несколько менее захламленная -
служила Джону Папасу одновременно мастерской и конторой. Там стены были
чисто выбелены, и на них ничего не висело, кроме двух концертных афиш на
греческом, оправленных в рамочку. На длинном столе были аккуратно разложены
несколько струнных и куда больше духовых инструментов, более или менее
раскуроченных. К инструментам были прикреплены ярлычки с номерками. В темном
углу стоял высокий металлический шкаф с рабочими инструментами Папаса.
Джой еще раз чихнула и принялась за работу. Большую часть времени у нее
отнял торговый зал. Девочка расставила по полкам книги и брошюры о музыке,
собрала бесчисленные пластиковые стаканчики из-под кофе и вытряхнула две
пепельницы, забитые окурками тонких черных сигар вперемешку с обрывками
чеков и квитанций. За работой Джой мурлыкала себе под нос. Эта мелодия
совсем не походила на тот мотив, который девочка насвистывала на улице.
Нахмуренное лицо Джой постепенно смягчалось. Когда девочка пела, ее голос
звучал чуть выше и намного звонче, чем при разговоре. Мелодия беспорядочно