Питер Бигл. Соната Единорога -
41 >
черным, что ночь блекла по сравнению с ним. Вторая, свинцово-серая, как
грозовая туча, невозмутимо наблюдала за приближением девочки. У третьей,
более стройной, была изящная бородка. Эта бородка выглядела так, словно ее
сделали из морской пены и расшили зеленоватыми светящимися нитями. Они
стояли рядом, высоко вскинув головы. Их прекрасные хвосты реяли в алом
ночном воздухе, подобно призракам, а длинные витые рога мерцали в свете
звезд. А вокруг цвела музыка.
Когда Джой увидела их глаза, сердце у нее дрогнуло и перевернулось от
жалости. Распухшие глаза всех трех Старейших были закрыты, затянуты плотной
сине-зеленой коркой и блестели, как изумруды. Джой поняла, что Старейшие
слепы.
Проснувшись, Джой обнаружила, что уже светит солнце. Девочка лежала под
красным деревом, свернувшись клубком. От склонившихся над Джой ветвей тянуло
теплом. И еще на нее смотрели два единорога. Один из них куда меньше прочих
походил на существо из плоти и крови - скорее уж из морской воды и ветра.
Второй, цвета звездного сияния, сильно уступал первому в размерах. Казалось,
он ни мгновения не может постоять спокойно - слишком юный, чтобы бродить
самостоятельно, и слишком непоседливый, чтобы иметь царственный вид. Именно
легкий нетерпеливый топоток копыт маленького единорога и разбудил Джой.
Потом Джой присмотрелась, и у нее перехватило дыхание - глаза малыша
уже затягивало пленкой той коросты, что лишила зрения трех великих
Старейших.
Младший единорог нетерпеливо воскликнул:
- Мама, смотри - она проснулась!
Джой уселась и вытряхнула листья из волос.
- Здравствуйте, - сказала она. Голос у Джой был хриплым и словно
надтреснутым, как обычно по утрам. - А где Ко?
