Питер Бигл. Соната Единорога -
75 >
записать. Сегодня что, пятница? Приходи завтра. Я не стану ничего чинить...
- Это не мое, мистер Папас, - перебила его Джой. - То есть отчасти,
может, и мое. В некотором смысле. Но это похоже на музыку, которую играл тот
мальчишка, Индиго, когда хотел продать вам рог.
Лицо Джона Папаса сделалось бесстрастным и каким-то осторожным. Джой
добавила:
- Она из другого места, эта музыка - точнее, даже из другого мира. Он
называется Шей-рах.
Джон Папас выслушал ее рассказ с каменным лицом, не перебивая девочку.
Когда Джой закончила, грек издал невнятное ворчание, отвернулся и принялся
изучать древний тромбон, принесенный сегодня утром в починку. Потом он
бросил через плечо:
- Дорогостоящие у тебя сны, Джозефина Анджелина Ривера. Многотысячные -
со всеми-то этими спецэффектами. А кто твой режиссер? Скажешь мне, когда
фильм выйдет на экраны, лады?
Джой, конечно, не рассчитывала, что Джон Папас сразу и безоговорочно
поверит в ее рассказ о единорогах, сатирах и плотоядных летающих оленях, но
такой насмешливой и небрежной отповеди она тоже не ожидала.
- Это не сон! - возмутилась Джой. - Что, по-вашему, я уже не в
состоянии отличить, когда я сплю, а когда нет? Я пробыла там дни, недели - я
была там!
Джон Папас пробормотал что-то неразборчивое и, так и не обернувшись,
склонился над тромбоном. Волна гнева захлестнула Джой с головой, и девочка
крикнула:
- И вы знаете, что это правда! Вы знаете, откуда приходит эта музыка, -
потому что вы знакомы с Индиго! Я совершенно уверена, что вы его знаете!
Джон Папас медленно обернулся. Лицо его было белым как мел, и от этого
черные глаза казались больше обычного. Левое веко заметно подергивалось.
Папас тихо произнес:
- Я встретил его на Границе.
Это внезапное признание едва не лишило Джой дара речи.