Питер Бигл. Соната Единорога -
8 >
неудивительно - Папас сказал:
- Сыграй еще.
Продолжая улыбаться, Индиго взял рог обратно.
- Думаю, он просто не для всякого.
Мальчик развернул рог так, чтобы он смотрел на переплет старомодного
окна над входной дверью, и заиграл мелодию, простенькую, словно птичья
песенка. Но ее милая непритязательность напугала Джой - девочка даже
представить себе не могла, что можно так сильно испугаться. Волосы на
затылке встали дыбом, кожа на скулах и губах натянулась до боли, а желудок
скрутило от холодной тяжести. Рог пел, не нуждаясь в отверстиях, чтобы
строить свою мелодию, музыка лилась и плясала, непрестанно меняясь: то
посвистывала детской жестяной дудочкой, то снова превращалась в отдаленный
голос, наполовину слившийся с музыкой, одновременно и манящий, и
насмешливый.
Рядом с Джой застыл Джон Папас. Старый грек учащенно дышал. Рот его
приоткрылся, а голова покачивалась в такт музыке. Когда мелодия умолкла,
Папас спросил, глухо и хрипло:
- Что это за вещь? Где ты ее взял?
- Она моя, - отозвался Индиго. - Я принес ее издалека.
- Должно быть, синтетика, - бросил Джон Папас. - Никакой природный
материал не может создать такого звука. Это моя профессия, парень, и я в
этом разбираюсь.
Индиго, не отвечая, шевельнул рукой, словно собирался спрятать рог
обратно под ветровку. При виде этой картины у Папаса вырвался хриплый
полувздох-полустон, как будто его ударили в солнечное сплетение. За полгода,
пролетевшие с того момента, как Джой впервые переступила порог этого
магазина, девочка ни разу не слышала, чтобы старый грек издал подобный звук
или чтобы у него на лице появлялось выражение такой боли.
- Что ты хочешь за него? - тихо спросил Папас. Он снова потянулся за