Питер Бигл. Соната Единорога -
89 >
эту дурацкую проверку! Вечно им надо знать, когда мне будет угодно подняться
с постели!
Она помахала рьяной служащей, потом повернулась " нежно приложила
ладони к щекам Джой.
- Слушай меня, Фина. Мне надо подумать над твоим рассказом. Мне просто
нужно немного подумать. Понимаешь?
Джой кивнула. Абуэлита продолжила:
- Это место, этот Шей-рах, - ты там случайно не видела где-нибудь
твоего Abuelo [Дедушку (исп.)] Рикардо? Нет? Ну ладно, неважно. Абуэлита еще
раз помахала рукой и крикнула:
- Мы уже идем, seсorita Эшли! Не бегите так! А то доведете себя до
сердечного приступа и вас положат в одну палату со мной!
Шли дни. Джой исправно посещала школу, довольно прилично ладила с
родителями, когда те бывали дома, периодически ссорилась со Скоттом, иногда
уходила ночевать к Би-Би Хуанг, несколько раз в неделю работала в
магазинчике Папаса и завела привычку внимательно смотреть в глаза уличным
музыкантам, бездомным мужчинам и женщинам и полубезумным, нетвердо
держащимся на ногах нищим - которых, если верить постановлениям
муниципалитета, в Вудмонте не было. Никого из Старейших она больше не
встретила, но и отделаться от этой привычки тоже не могла.
Индиго не возвращался. Джон Папас сновал по магазину. Он сделался
непривычно раздражителен, вел с кем-то длинные телефонные разговоры
по-гречески и часто исчезал после этих звонков. Еще он часто отрывал Джой от
хозяйственных работ, чтобы устроить ей импровизированный урок музыки, и
постоянно повторял:
- Пиши, пиши, тебе надо записать все эти штуки, которые ты слышала там,
в том месте. Что толку слышать, если не можешь это записать?
Джой старалась, как могла, запоминая трезвучия, септаккорды, переходные
тона и диатоническую шкалу, но ей казалось, что все эти слова, числа и даже