Питер Бигл. Соната Единорога -
95 >
напролет бродила в одиночестве по Закатному лесу, слушая негромкий шепот
красных листьев и ворчание каких-то странных существ, ворочающихся в своих
зимних логовах. Именно в такие моменты она отчетливее всего слышала музыку
Шей-раха, то близкую, то бесконечно далекую.
Однажды в сумерках Джой обогнула куст и столкнулась нос к носу с парой
птиц, расцветкой напоминавших соек, только эти были покрупнее. У птиц были
длинные ноги болотных жителей и изящные хохолки, как у калифорнийских
перепелов. Казалось, что их оперение светится само по себе - от него
исходило звездно-синее сияние. Птицы важно и неспешно прошествовали мимо
Джой. Ко позже объяснил девочке, что эти птицы называются эркинесы и что
если она когда-нибудь заблудится, то, следуя по их светящемуся следу, всегда
сможет добраться до безопасного места. Но Джой никогда не боялась
заблудиться - в Закатном лесу это было просто невозможно.
В это время года шенди показывались редко, а крийякви не показывались
вообще. А перитоны, кажется, охотились где-то в других местах. Но как-то
Джой полдня играла в гляделки со странным существом: морда у него напоминала
кошачью, а ноги казались лишенными костей и гибкими, как садовый шланг, но
при этом умудрялись носить грузное чешуйчатое тело. Общение между ними
свелось к минимуму, поскольку животное находилось на земле, а движимая
благоразумием Джой взобралась на дерево и там и сидела, невзирая на явные и
настойчивые предложения спуститься и познакомиться поближе. Джой упорно
отклоняла все предложения, и к вечеру животное удалилось. Но Джой на всякий
случай осталась на дереве до утра.
- Это существо было не из Шей-раха, - сказал Ко, когда Джой описала ему
зверюгу. - Старейшие говорят, дочка, что помимо моего и твоего существует