Питер С.Бигль. Последний единорог -
11 >
одновременно.
-- Так тебе и надо, -- говорила она себе. -- Нашла у кого спрашивать
собственное имя -- у мотылька. Они знают только песни да стихи, да только
то, что где-нибудь услышат. Они зла не держат, но все у них получается
как-то не так. Да и с чего бы ему быть так? Ведь они умирают так рано.
Мотылек между тем выделывался у нее перед глазами, горланя:
-- Раз, два, три, о-лэйри! -- и кружился, кружился, декламируя: -- Нет,
о нет -- не гнилой комфорт, взгляни, как та дорога к одиночеству ведет. Что
за проклятые мгновенья проводит он над тем, кто сомневается -- и любит.
Мирт, торопись и приведи с собою тьму гневных прихотей, которым я --
командир, и которые поступят в распродажу лишь на три дня по летним
сниженным ценам. Люблю, люблю тебя, о ужас, и прочь, ведьма, прочь -- ты в
самом деле неподходящее избрала место, чтоб захромать, о ива, ива, ива. --
Его голосок звякал в голове единорога дождем серебряных монеток.
Мотылек путешествовал с нею весь остаток склонявшегося к закату дня, а
когда солнце зашло и небо наполнилось розоватыми рыбками, он слетел с рога и
затрепетал перед ней в воздухе:
-- Я должен сесть в поезд "А", -- вежливо вымолвил он. На фоне
освещенных закатом облаков единорогу было видно, что его бархатные крылышки
пронизаны сеточкой тонких черных жилок.
-- Прощай, -- сказала она. -- Надеюсь, ты еще услышишь очень много
песен. -- Это был самый лучший способ попрощаться с мотыльком, который она
могла придумать. Но вместо того, чтобы улететь, мотылек по-прежнему порхал у
нее над головой. Вся его лихость вдруг куда-то пропала, и он, похоже,
немножко нервничал в синем вечернем воздухе.
-- Улетай, что же ты? -- сказала единорог. -- На улице становится
слишком холодно для тебя. -- Но мотылек медлил, бормоча что-то себе под нос.