Питер С.Бигль. Последний единорог -
15 >
кажется, вижу тут самую последнюю. -- Ее голос оставлял в воздухе привкус
меда и пороха. -- Если бы он знал, -- продолжала она, обнажая в улыбке
щербатые зубы. -- Но не думаю, что я скажу ему об этом.
Она обернулась к черным фургонам и дважды щелкнула пальцами. Двое
послушно слезли с козел и подошли к ней. Один был низкорослым, темным и
каменным, как и она сама, второй -- высоким и худым, и на всем его облике
лежал отпечаток непоколебимого замешательства. На нем был старый черный
плащ, а глаза его были зелеными.
-- Что ты видишь? -- спросила старуха у коротышки. -- Рух, скажи мне,
что вон там лежит?
-- Дохлая лошадь, -- ответил тот. -- Нет, не дохлая. Отдай ее мантикору
или дракону. -- Он усмехнулся, будто спичкой чиркнул.
-- Ты дурак, -- сказала ему Мамаша Фортуна. Потом обратилась ко
второму: -- А ты что скажешь, волшебник, провидец, травматург? Что ты там
зришь своим колдовским взглядом?
И она, вместе с человеком по имени Рух, захохотала со взревываниями и
всхрапываниями, но их смех замер воздухе, когда она заметила, что высокий
человек все еще неотрывно смотрит на единорога.
-- Отвечай мне, жонглер? -- рявкнула она, но высокий человек даже не
повернул головы. За него это сделала сама старуха, ухватив его своей клешней
за подбородок. Тот опустил глаза перед ее желтым взором.
-- Лошадь, -- пробормотал он. -- Белую кобылу.
Мамаша Фортуна бросила на него долгий взгляд.
-- Ты тоже дурак, чародей, -- наконец, процедила она. -- Но дурак хуже
Руха и гораздо опасней. Тот лжет только из жадности, а ты лжешь из страха.
Или это, может быть, доброта?
Человек ничего не ответил, и Мамаша Фортуна засмеялась сама.
-- Ну, ладно, -- сказала она. -- Это белая кобыла. Я хочу взять ее в