Библиотека волшебства

17 >

     --  Прикосновение человеческой  руки пробудит ее от  глубочайшего  сна,
пусть его хоть сам дьявол нашлет. А Мамаша Фортуна -- не дьявол.
     -- Она бы хотела, чтоб мы  ее им и считали, --  хмыкнул темный человек.
-- Ослиные копыта! Пф-ф? -- Но сам на всякий случай  засунул руки поглубже в
карманы. -- С чего это чарам разрушаться? Всего-то старая белая кобыла...
     Но волшебник уже шагал к последнему черному фургону.
     -- Быстрей давай, -- крикнул он через плечо. -- Скоро день настанет.
     Весь  остаток ночи они разбирали  девятую  клетку  --  решетки,  пол  и
потолок, а  потом снова собирали ее вокрут  спящей.  Рух уже дергал  дверцу,
удостовериться,  крепко  ли  та  заперта, когда  серые  деревья  на  востоке
вскипели,  и  единорог  открыла глаза. Два  человека  торопливо  ускользнули
прочь, но высокий  волшебник оглянулся как раз вовремя,  чтобы заметить, как
единорог поднялась на  ноги  и  окинула взором  железные  решетки. Ее голова
поникла, как у старой белой кобылы.

II

     Девять  черных фургонов  Полночного Карнавала при  свете  дня  казались
меньше  и вовсе не такими  опасными, как ночью, а, наоборот --  неуклюжими и
хрупкими, будто  мертвые  листья.  Покровы  с  них  были  сняты, и теперь их
украшали поникшие  черные  флаги, вырезанные из  одеял,  и  короткие  черные
ленты, вздрагивавшие на ветру. Фургоны были странно расставлены по поросшему
кустарником полю:  треугольник из клеток  был  окружен  пятиугольником,  а в
центре громоздился фургон Мамаши Фортуны. Только  на  этой клетке оставалось
черное покрывало, скрывавшее то, что находилось внутри. Самой Мамаши Фортуны
нигде не было видно.
     Человек  по имени  Рух  медленво  водил разномастную  толпу деревенских
жителей  от  одной клетки  к  другой,  давая угрюмые пояснения  к  животным,

Следующая

17 >